Амелькин-сплит

Говорят, что хороший парень – это не профессия. Мол, если человек некомпетентен, то его не извиняет ни то, что он хороший семьянин и заботливый отец, ни верность финансовым обязательствам, ни прочие благородные качества.
Вот интересно, а плохой парень – это профессия?
Судя по Степану Амелькину – довольно доходная.

 

 

Как гей из анекдота

 

Есть такой анекдот про гея, который хотел славы, если кто не в курсе, рассказываю концовку: «А я, - говорит третий, - славы хочу! Представьте, идет решающий матч, финал чемпионата мира по футболу, последняя минута, счет ноль-ноль, мне отдают пас через все поле, я в штрафной, вратарь лег, ворота пустые, и тут я с трех метров бью мимо! И весь стадион: ПИ-ДА-…С!!! ПИ-ДА-…С!!!»

Ну вот подобная слава пришла к Степану Амелькину летом этого года, когда его имя стали почему-то связывать с капитальным ремонтом проспекта Мира. Почему именно его имя, до сих пор неизвестно. Работы на проспекте ведет  ООО ИЦ "Спецпромпроект", владельцы Поданов и Смыченко (оба внесли в уставной капитал фирмы по 50 тысяч рублей). Проект ремонта разработало ООО «НТЦ КрасГИП», принадлежащее Вере Аруслановой (уставной капитал 50 тысяч рублей). Правда, этот «Красгипс» вроде как принадлежит Зуевскому-младшему, сыну вице-мэра Красноярска. Михаил Зуевский возглавляет департамент градостроительства, а основанная им фирма, принадлежащая через подставных лиц его сыну, выигрывает конкурсы на это самое градостроительство. Очень удобно.

И вот здесь мы можем лицезреть Амелькина, которого с Зуевским-младшим (а может, и старшим; а может, и с мэром) связывает тесная мужская дружба (а может, и не только дружба). Но каково его непосредственное отношение к проспекту Мира и вообще к дорожным работам, ко всей этой пыли, грязи, ливневкам?

То есть, проведем аналогию – можно ли сказать, что Красноярским краем управляет Елена Мироненко, а Россией – Алина Кабаева?
Можем, но это будет небольшая натяжка.

Ну вот примерно так же с Амелькиным.

 

 

Снимайте гипс, клиент уходит

 

В интервью «Деловому кварталу» (это то издание, которое уверяет своих читателей, что в Красноярске у каждого четвертого рак кожи) Степан Амелькин довольно туманно охарактеризовал свою роль в происходящем:

- Никакой должности в мэрии у меня нет. Есть проектный офис, который занимается оптимизацией дорожного движения. Туда входят разные люди. Это дорожники, транспортники, ученые, проектировщики, инженеры, чиновники горадминистрации, депутаты, члены Общественной палаты.

 

«И ты среди этих людей», - участливо охает интервьюерша. А что это за люди, где их список посмотреть, какой адрес у этого проектного офиса – ее не интересует. Жаль. – «В качестве кого?»

 

- Промышленного дизайнера. Моя деятельность – межкомпетенционная. Возвращаясь к нашему проектному офису, думаю, что он один из самых эффективных на территории края. Мы собираемся дважды в неделю и обсуждаем будущие решения в части оптимизации дорожного движения, к которым прислушиваются в мэрии и которые становятся частью или даже основой для решения городских проблем.

 

И опять – где они собираются и кто их собирает? Неинтересно интервьюерше.

 

- Честно скажу, я горжусь той атмосферой, которую нам удалось создать. В рабочую группу входят очень разные люди, и подчас у нас идут жесткие обсуждения, настоящие баталии с огромным разбросом мнений. Тем не менее, нам всегда удается в итоге прийти к консолидированной позиции и сформировать решения, которые ложатся на стол главы города или первого зама. Как правило, они принимаются единогласно.

 

Стиль, совершенно не похожий на амелькинский, если вы понимаете, что я имею в виду. Так мог бы изъясняться свидетель Додатко, например. Или другой матереющий бюрократ. Впрочем, кто сказал, что Амелькин не может стать бюрократом? Это потому, что у него диплома нет? Но это же так понятно!

 

- Высшего учебного заведения, где занимаются промышленным дизайном, в России нет. Какой диплом я должен получить? Транспортника, дорожника, градостроителя? Но я этими вещами не занимаюсь.

 

Из ближайших – СФУ вычеркиваем сразу – Томский политехнический университет готовит промышленных дизайнеров только в путь. Но, в принципе, можно и в столицах поспрашивать, если Сибири нашему тянущемуся к знаниям, аж из штанов выпрыгивающему промышленному дизайнеру, мало.

 

«Можно получить диплом управленца» - подсказывает сердобольная интервьюерша.

 

— Можно. Но есть риски, начнут заставлять стать чиновником. А я не хочу.

 

Это кто же, интересно, будет заставлять Амелькина стать чиновником? Злая жена? Невидимые коллеги из виртуального проектного офиса? Или друзья по корпорации ЗЛА Зуевский и Лопатин? Чтобы Зуевскому-старшему бюджет города осваивать было сподручнее?

 

 

Большой бюджет для маленькой компании

 

Итак. Не имеющий диплома, официального статуса, профессии, должности и жилья специалист по налаживанию коммуникаций рассуждает о городском хозяйстве с интонациями как минимум начальника департамента.

 

«По предварительным оценкам, только изучение состояния ливневой канализации в одном районе города обойдется примерно в 20 млн рублей» - так герой интервью объясняет, почему на дороги Красноярска нужно выделять больше, больше денег. 

 

Не вопрос, изучать состояние ливневки нужно, но почему бы не пустить через конкурс и осмотр, и ремонт? А к конкурсу, допустим, не допускать левые фирмы с уставняком в размере амелькинских алиментов или фирмы, аффилированные с чиновниками городской администрации? По-моему, это прямая дорога к экономии бюджета, нет?

 

«Нужно учитывать еще и то, что в городе все больше асфальта и меньше земли. Практически полностью укатан в асфальт Октябрьский район, и вода бежит к Каче». 

 

Здесь имеется в виду, что дороги в Октябрьском районе почти сплошь закатаны в асфальт? Почти, ага. Не считая многочисленных пробоин. А в других районах все еще гравийки? Или вообще по лесным чащам колесят автолюбители? Потому что, кроме дорог, в Октябрьском районе есть еще газоны и собачьи площадки, есть еще подворья, есть еще парки и скверы, и они отнюдь не закатаны в асфальт. Это бред.

 

«самые серьезные расчеты велись по перекрытию Коммунального моста. Мы готовились заранее. Распланировали перекрытие центра до малейших нюансов. Все перекрытия были расписаны понедельно. Наконец, заранее запустили новую схему движения. Казалось бы, все предусмотрели».

 

А «мы» - это кто? Кто эти мы, которые вели расчеты? Планировали? Запускали? Где посмотреть документы на эту тему?

 

«Людей возмутило, почему «сначала «нехорошие» люди укладывают асфальт, а потом вскрывают плиту». Как мы уже обсуждали, вначале делается фрезеровка и выравнивающий слой. Именно этот слой и был принят за «укладывание асфальта».

 

Понятно. Люди в интернете это чайники, ничего не смыслящие в дорожном ремонте. Они просто ошиблись, приняли незаконченный ремонт за законченный.

Что не отменяет вообще-то вопроса, зачем сперва укладывать «выравнивающий слой», а затем его вскрывать.

 

«По сравнению с 2015 годом в 2016-м длина заторов по всему городу сократилась на 30%. Таковы факты. Есть субъективное восприятие ситуации на дорогах города, и оно во многом зависит от «индекса счастья». Люди в целом не очень довольны своей жизнью и не готовы фиксировать позитивные изменения, но скрупулезно отмечают каждый негатив».

 

Индекс счастья. Это такой элегантный способ сказать людям, которые торчат в пробках, что они гребаные неудачники? Ну ок. Сам-то Амелькин, как мы знаем, живет в счастье.

 

«Коллапса, в котором так страстно кричали в интернете, не произошло и после перекрытия моста и ряда улиц. Загруженность увеличилась на 1 балл».

 

Да, да. Вчерашние девятибалльные пробки это просто миф, придуманный озлобленными неудачниками.

 

Луззлы и челленджы

 

Интервьюерша Юлия Чанчикова давно тяготеет к молодежной культуре, практически последние лет сорок. Это заметно по ее стремлению употреблять модные термины, смысл которых ей не всегда доступен. Ранее она уже предлагала некой нафантазированной молодежи отвечать на «новые челленджы», в этом интервью ей достался достойный собеседник (хотя если расшифровка авторская, то сами понимаете):

 

«На заре соцсетей это делалось по зову души, ради луззлов, сейчас другое модное слово – хайп».

 

Это уже Амелькин комментирует свое поведение в соцсетях.

 

«Мое так называемое хамство сильно преувеличено».

 

Ахаха, лол.

 

«Возможно, свою роль сыграла кнопочка «бан». Я стал ею чаще пользоваться, и лента очистилась от людей, которым следовало бы полечиться на Курчатова».

 

А я знаю человека, который прямо там и работал, на Курчатова. С психами. Правда, не лечил их. Просто уходил от необходимости платить аренду родному городу.

Но это к слову.

 

«На самом деле, я довольно легко и где-то с юмором переносил все нападки, пока они касалось только меня, и никто не трогал мою семью. К слову, большинству адекватных людей именно в этот момент стало окончательно понятно, что имеет место сведение счетов».

 

Я так понимаю, счеты с Амелькиным сводил самарский блогер Александр Гутин, который понятия не имел ни о каком Амелькине до тех пор, пока тот сам на него не прыгнул, как собака из кустов. А произошло это в комментариях к посту другого известного блогера, Владимира Владимирова, которого наш герой тоже изрядно облапошил в свое время, как и ряд других людей и организаций. Всем им Амелькин остался должен денег и простил их за это. Нет почвы для конфликта, нет причин для ненависти.

 

Юлия Чанчикова робко напоминает собеседнику, что его не любят не только частные лица:

 

- есть и СМИ, вполне себе лицензированные.

— В случае с упомянутыми СМИ имеет место банальный коммерческий шантаж. Там все просто, как дважды два, - уверенно отвечает Амелькин.

 

Серьезно? Коммерческий шантаж?

Ок. Приносите нам денег, мы напишем про Амелькина хорошо. С одним условием – если кто-нибудь объяснит, кто это вообще такой и что он делает в здании мэрии, как и чем отвечает за свои слова и действия. Если уж у Эдхама Шукриевича ни разу не хватило духу спросить, что это за странный парень в шарфе и сползающих с задницы штанах.

И да, это челлендж! 

 

 

 

Автор: Андрей Агафонов
01.09.2017Поделиться: 0